Язычество у Готов

fury-of-the-gothsЭдред Торссон

Опять таки нет аутентичных документов, описывающих ход языческой готской церемонии или ритуала. Однако исторические описания без числа упоминают отдельные ритуальные черты, и сведения лингвистики также дают возможность рассмотреть ритуалы готов–язычников и те умопостроения, которыми могут быть обоснованы определенные ритуальные действия.

Про жертвоприношение

Обычные у Ульфилы слова для обозначения жертвоприношения — это saljan и gasaljan, выражающие идею «принесения, перемещения, передачи». Это хорошо согласует- ся с основной теоретической идеей о том, что процесс «жертвоприношения» — это наделение жертвы качеством святости одновременно с передачей ее вышнему миру богов. Приносимый в жертву предмет или существо одновременно тем же действием и освящаются, делаются обособленными и нерушимыми, то есть над ними проводится действие weihs и они обретают святость hailags. Последнего слова Ульфила будто избегает, вероятно, по причине его языческих коннотаций. Другие термины также приподнимают завесу над общими чертами языческого готского ритуала. Слово sauþs, означающее «жертвоприношение, подношение» используется для перевода греческого θυσια. Этимологически это означает «варение (мяса)», и развито от глагола со значением «кипятить». Это слово можно сравнить с древнескандинавским названием овцы: sauðr. Другое готское слово, часто используемое для перевода греческого θυσια — hunsl. В германских языках оно ши роко фиксируется в значении «жертвоприношение». Мы находим его в староанглийском hûsel, «христианское причастие» и в древнескандинавском húsl и в современном английском housel с тем же значением. Хотя слово это зафиксировано почти исключительно в христианском контексте, оно определенно германское и не заимствованное из греческого или латыни. Этимология его спорна, но поскольку оно проявляется в готском глаголе hunsljan, «приносить в жертву» и готском составном слове hunslastaþs, «место жертвоприношения, алтарь», — можно предполагать, что и само слово готское, заимствованное другими германскими языками на ранних этапах их становления. Оно, вероятно, изначально относилось к веществу жертвенной пищи, то есть, мясу жертвы, которое вкушал народ. В таком значении слово было легко и естественно перенесено на «Corpus Domini». Ульфила также использует blotan в чисто христианском смысле «почитания». Всё же, и этот термин унаследован из дохристианской религиозной терминологии; общим происхождением с ним связано древнескандинавское blóta, «почитать (жертвоприношением)», староанглийское blôtan, «приносить в жертву», и древневерхненемецкое blozan, «чтить». Простой германский глагол со значением «давать», и развитое от него в готском существительное giba, «дар, даре- ние», также в святом или священном контексте используется для выражения «жертвоприношения». Именно от этого сущест- вительного, видимо, происходит название готской буквы . Другим ярким элементом готского религиозного ритуала является круговое движение образа божества, которое всё же применялось не во всех культах. Круговое движение централь- ного символического предмета также было частью погребаль- ных обрядов, когда скорбящие верхом объезжали вокруг курга- 60 на. Вероятно, это общеиндоевропейская черта, наиболее при- сущая культурам степей. Отмечалось, что так же поступали и гунны, но в германском обряде действо совершалось в торже- ственной и степенной манере, у гуннов же обряд был диким и необузданным. То, что подобный способ прощания с умершим был частью древнейшего германского погребального обряда среди класса героев, засвидетельствовано последним абзацем староанглийского «Беовульфа», где мы находим подробное описание церемонии сожжения тела героя, включающей объезд двенадцати вождей вокруг кургана, поющих восхваления герою и оплакивающих его утрату: Вождю воздали последнюю почесть двенадцать всадников высокородных, — объехав стены с обрядным пением, они простились с умершим конунгом, восславив подвиги и мощь державца и мудромыслие, — так подобает людям, любившим вождя при жизни, хвалить, как прежде, и чтить правителя, когда он покинул юдоль земную! Так поминали гауты мертвого, навек ушедшего ратеначальника, провозглашая: среди владык земных он был щедрейший, любил народ свой и жаждал славы всевековечной. Еще одной чертой был laiks — «танец», вероятно, перво- начально относившийся к вымеренным движениям, используе- мым в действе жертвоприношения. Этот термин мы обнаруживаем в старо-английском слове lâc, «приносить в жертву». Также использовалось пение и принесение клятв. Пение в том или ином виде, как кажется, было немаловажным для готов–язычников, и продолжало оставаться заметной частью святых служб даже в христианские времена. Принесение клятв играет в готской истории большую роль. Например, записано, что Атанарих поклялся своему отцу никогда не ступать на римскую землю (Аммиан Марцеллин 27, 5, 9). И он же осенью 368 года клялся императору Валентину в мире. Визиготы принесли клятву перед битвой при Салиции в 377 — вероятно, это была заново приносимая клятва преданности. Хельм отмечает, что после христианизации готов их клятвы исторически оказывались ненадежными. Хотя обычно нарушались клятвы, принесенные готами не готам. Внутриплеменные клятвы были нерушимы, но если дело касалось врагов и не готов, клятвы могли использоваться в целях обмана. История святого Саввы показывает, как члены семьи оберегали готов–христиан, и даже приносили лживые клятвы соплеменникам–готам, чтобы защитить их. На этом примере мы видим, как кровные узы превосходят «религиозные» или «законодательные» союзы. На самом же деле все три типа отношений выявляют глубокие культурные черты. Известнейший в героическом эпосе пример битвы меж отцом и сыном — сражение Хильдербранта и Хадубранта, в котором обязанность принесенной клятвы превосходит в значении кровные узы. Вообще, клятва, вынуждающая сражаться против крови — характерный мифический образ. Мы имеем сообщение, относящееся примерно к 600 году, как восточногерманский народ гепидов проводил ночное празднество, включающее ритуальное питие. Это, вероятно, языческая практика, позднее перенесенная на образы некоторых святых. Погребальный пир устраивался на кургане умершего. В готском языке такой пир называется straua, от глагола straujan «распространять, разбрасывать» — имеется в виду укладывание тела и погребальных ценностей в надлежащем по рядке. Подобные же пиры на могильных курганах проводились в память об умерших и в канун Йоля. 62 Как уже было указано, готы практиковали разные виды жертвоприношений. Спектр того, что приносилось в жертву, простирался от ценных предметов до животных (поедаемых в свя щенном пиршестве) и человеческих существ — обычно пленников (нарушителей закона или захваченных на войне) или рабов. Были распространены и обетные подношения. Знаменитый клад Пиетроасы, вероятно, является примером такого жертвоприношения. Большинство таких кладов были заложены в период от второго до четвертого века. К началу двадцатого века было известно, по меньшей мере, тридцать таких кладов, хотя, конечно, большая их часть была обнаружена и разграблена еще в древности. То, что принесение в жертву животных было в равной мере и религиозным действием, и общественным пиром, показано в «Мученичестве Саввы», описывающем, как христиан принуждали есть жертвенное мясо. Человеческие жертвы практиковались как часть погребальных обрядов, когда пленники или рабы могли быть убиты и сожжены вместе с телом благородного члена племени. Исидор Севильский в сочинении «О происхождении царей готов, вандалов и свевов» сообщает: когда в 405 Радагаqс году напал на Италию, то объявил, что в случае его победы вся про литая христианская кровь будет считаться жертвой. Радагайс, король готов, скиф по происхождению, приверженец культа идолов и варварской дикости, разрушительно вторгся в Италию с 200 000 войском, поклявшись, презирая Христа, даровать кровь римлян своим богам в случае победы. Здесь напрашивается сравнение с обычаем гермундуров, описанным Тацитом: всех вражеских бойцов, убитых в сражении, они приравнивали к человеческим жертвам богам. Король вандалов Гелимер убил захваченных в плен горожан в честь своего погибшего брата Амматы (Прокопий, «Война с вандалами»). Готские человеческие жертвоприношения были, как правило, кровавыми (и подносились богу войны), но было известно и жертвование через утопление. Так, уже упоминавшийся христианский святой Савва был утоплен в 372 году. Есть мно жество упоминаний этого мученичества, но больше нигде в 63 литературе, касающейся преследования готами христиан, не встречается этот вид «покарания». Утопление освящаемой жертвы в целом подобно общей культовой практике жертвования предметов воде. Археологические находки в болотах вдоль Балтийского побережья (меж реками Одер и Паслека), относимые ко временам поздней Римской империи, указывают на то, что подобным образом прино- сились в жертву монеты, янтарные и стеклянные бусы, бронзовые предметы, ожерелья и прочее. Эти находки позволяют провести некоторые сравнения с практиками почитания Нертус: «Обитающие за ними ревдигны, и авионы, и англии, и варины, и эвдосы, и свардоны, и нуитоны защищены реками и лесами. Сами по себе ничем не примечательные, они все вместе поклоняются матери–земле Нерте, считая, что она вмешивается в дела человеческие и навещает их племе- на. Есть на острове среди Океана священная роща и в ней предназначенная для этой богини и скрытая под покровом из тканей повозка; касаться ее разрешено только жрецу. Ощутив, что богиня прибыла и находится у себя в святи- лище, он с величайшей почтительностью сопровождает ее, влекомую впряженными в повозку коровами. Тогда наступают дни всеобщего ликования, празднично убираются ме- стности, которые она удостоила своим прибытием и пре- быванием. В эти дни они не затевают походов, не берут в руки оружия; все изделия из железа у них на запоре; тогда им ведомы только мир и покой, только тогда они им по ду- ше, и так продолжается, пока тот же жрец не возвратит в капище насытившуюся общением с родом людским боги- ню. После этого и повозка, и покров, и, если угодно пове- рить, само божество очищаются омовением в уединенном и укрытом ото всех озере. Выполняют это рабы, которых тотчас поглощает то же самое озеро. Отсюда — исполненный тайны ужас и благоговейный трепет пред тем, что неведомо и что могут увидеть лишь те, кто обречен смерти». (Тацит, «Германия», гл. 40). Примечательно, что никаких «мужских» предметов (оружия или чего–то подобного) в болотных жертвах нет. Хельм указывает на такую форму человеческого жертвоприно- шения и на шествие с несением божественного образа, как на присутствие особой ванской практики среди готов. Он допол- нительно указывает на явное подобие меж *Iggws, ванским Богом–Землей, и Иисусом, как на свидетельство ванского характера ранней религии готов. Можно предложить и более вероятное толкование, основываясь на том, каким мы видим пантеон древних готов в его полном развитии: Иисус, понимаемый готами как достигший совершенства Человек, приравнивается к богу Земли просто потому, что он стал богом на земле. Существуют сообщения о нескольких ритуальных элементах, принадлежащих к погребальным обрядам, как, например, торжественное шествие с мертвецом, сопровождаемое лязгом оружия и песнями, восхваляющими его деяния и оплаки- вающими его уход: «Во время этой задержки с осадой везеготы стали искать короля, сыновья — отца, дивясь его отсутствию, как раз когда наступил успех. Весьма долго длились поиски; на- шли его в самом густом завале трупов, как и подобает мужам отважным, и вынесли оттуда, почтенного с песнопениями на глазах у врагов. Виднелись толпы готов, которые воздавали почести мертвецу неблагозвучными, нестройными голосами тут же в шуме битвы. Проливались слезы, но та- кие, которые приличествуют сильным мужам, потому что, хотя это и была смерть, но смерть — сам гунн тому свиде- тель — славная. Даже вражеское высокомерие, казалось, склонится, когда проносили тело великого короля со всеми знаками величия. Отдав должное Теодориду, готы, гремя оружием, передают [наследнику] королевскую власть, и храбрейший Торисмуд, как подобало сыну, провожает в по- хоронном шествии славные останки дорогого отца». Торжественная пешая процессия — ндоевропейская черта. Готское слово для песни–плача — gaunoþus, «плач по мертвому». Погребальные песни–плачи — отличительный готский обычай, и особенно преследовавшийся римской церковью. 22 абзац актов Толедского синода 589 года, оформившего переход готов из арианства в римо–католичество, особо пред- писывает петь на похоронах псалмы, а не «carmen funebre», которые народ пел ранее. Наконец, еще раз отметим характерную готам практику объезда на конях вокруг могильного кургана в ритуальном круговом движении.


INGROBAN

Реклама
Запись опубликована в рубрике Готский бастион, Материалы с метками , , , , , , , , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s