Знак истинного короля

При-Знак истинного Короля

При-Знак истинного Короля

Что говорит нам мудрец Средневековья и прославленный адепт Корнелий Агриппа?

« Не с меньшим опытом находим, что в человека насажена по природе некая управляющая и господствующая сила..» и «..эта печать нанесена на человека от божественной Идеи, которую еврейские каббалисты называют Пахад (страх) или левой рукой или мечом Бога; более того, человек носит на себе не только печать, которой он устрашает, но также печать, которой он внушает любовь, Идея, которой в божественном счислении называется Хесед (милость), которая означает милосердие и десницу, и скипетр Бога». И далее: «Из этих божественных счислений через умы и звезды на нас наложены печати и клейма, на каждого согласно его способности и чистоте…». Что же говорить об Избранных Королевского Рода, долженствующих быть первыми среди равных и возвышаться над чернью подобно Богам? Мы уже неоднокартно писали, что подданые видели в королевской особе сакральное существо и чудотворца. «Это понимали люди древности, когда чтили во главе иерархии существ, королевская природа которых была сплавлена с сакральной и временная власть которых была пронизана духовным авторитетом «более чем человеческой» природы — таинственных носителей могущественных и грозных сил «Победы» и «Счастья»». Еще словами Эволы — современное государство «забыло, что означает царская власть в ее традиционном понимании; потому что оно не помнило более, что политические проблемы неотделимы от религиозных, и оставалось безучастным ко всему, что выходит за материальные интересы и притязания отдельных рас или наций; и предоставив свободное поле действия гуманизму и так называемому «свободомыслию», оно превратилось в чисто светскую временную власть».

В согласии с арийско-языческой традицией, в которой короли были королями в силу сошедшего с небес огня, hvareno, — выдвинуло королей, сделало их «бессмертными» и засвидетельствовало их право Победой. Первые римские законы основывались на идее патрициев, жрецов, вождей и высших судей своего народа как свободных существ, вселенных во Вселенной. Фридрих II сказал: «Пока я — король, я свободен». Истинный король хочет иметь подчиненных, являющихся не тенями, не марионетками, не автоматами, а личностями, воинами, живыми и могущественными существами; и его гордость заключается в том, чтобы чувствовать себя королем королей.

Традиционный сакральный король, напротив, сам был существом божественной природы и относился к «Богам» как к себе подобным. Он был «небесного» рода, как и они, имел ту же кровь, как и они, и вследствие этого он был центром, утверждающим, свободным, космическим принципом. В Китае, в Риме, в древней Греции ритуал был привилегией королей, и каста жрецов, если она не являлась в то же время аристократией, была подчинена такому порядку. То же самое можно сказать и о нордических племенах: нордические короли были единственными исполнителями ритуалов, и у германцев жрецы никогда не обладали той же высшей властью и тем же достоинством, как божественные короли и вожди. В Египте жреческой касте только к концу двадцатой династии впервые удалось захватить власть и основать династию великих жрецов Фив, ценой падения авторитета солнечных королей. В первом столетии христианства сама католическая Церковь была только официальным органом, зависимым от Империи, и на церковных соборах епископы предоставляли государю решающее слово не только в вопросах дисциплины, но и в вопросах догматики. Понтификат также отдавал дань признания меровингским и каролингским королям, как об этом говорится в формуле: » Melchisedek noster, merito rex atque sacerdos, complevit laicus religionis opus»- «vos gens sancta estis atque regale estis sacerdotium».[1] И о Папе Льве III-ем говорят, что он пал навзничь перед Карлом Великим, как перед воплощением древнейшей традиции, поддерживающей римскую корону. Post laudes ab apostolico more antiquorum pricipum adoratus est,[2] — гласит Liber Pontificalis.

Таким образом, если мы сталкиваемся с описаниями чудес свершенных королями христианской эпохи и официально одобренными Церковью, следует помнить о изначальном происхождении этого феномена, начало которому мы предполагаем усматривать в чудесных Королях-Богах Шумера, с их фантастическим долголетием и Божественных правителях Гипербореи.

В силу принадлежности Королей к особому роду существовало такое понятие как Королевский знак. Если короли – существа сверхъестественные, значит, были убеждены подданные, на теле у них имеются таинственные знаки, обличающие их достоинство. Идея родового, или королевского, знака существовала, таким образом, почти во все эпохи и почти во всех странах; она родилась самопроизвольно в различных цивилизациях, возникнув из сходных представлений, касающихся чудесного характера некоторых родов, в особенности же тех родов, откуда народ брал себе вождей. Античная эпоха знавала «знаки породы», такова отметина в виде копья, которая считалась отличительной чертой некоторых знатных фиванских родов; представители этих родов слыли потомками тех воинов, что родились некогда из зубов дракона, посеянных Кадмом. Порою подобные знатные роды являлись царскими династиями: например все Селевкиды рождаются с якорем на бедре, который как раз и свидетельствовал об их божественном происхождении, ибо Селевк Великий, первый царь, отмеченный этим знаком, получил его, по преданию, от своего отца, Аполлона. Та же эмблема присутствует на некоторых селевкидских монетах; мы находим ее на двух вотивных вазах принесенных в дар делосскому храму Аполлона одним из посланцев Селевка IV; таким образом, эмблема эта служила своего рода гербом. Марко Поло сообщает, что в Грузии «некогда рождались короли со знаком орла на правом плече» . В XVII веке, если верить рассказу миссионера, побывавшего в этих краях, очертания знака изменились: теперь он больше напоминал крест . Даже в Европе Нового времени некоторые колдуны, наследственные целители разных болезней, в доказательство своего славного происхождения предъявляли родимые пятна, служившие им гербами .

           Самый известный королевский знак принадлежал (или принадлежит) Меровингской династии — родимое пятно красного цвета в виде креста, расположенное на сердце или между лопатками. В очередной раз упомянем, что короли этой династии знали толк в оккультных науках и эзотерике. В найденной в 1653 году в Арденнах могиле Хильдерика I, сына Меровея, отца Хлодвига, помимо традиционного для королевских захоронений оружия, различных драгоценностей и значков, находились и предметы, относящиеся к области магии и колдовства: отрезанная лошадиная голова, голова быка, сделанная из золота, а также хрустальный шар. Были там обнаружены и около трехсот золотых пчел. Короли носили некое волшебное ожерелье и знали тайное заклинание, защищавшее их. На найденных черепах некоторых представителей этой династии имелись ритуальные надрезы, похожие на те, что наносились на черепа буддийских священнослужителей в Тибете. В далеких Гималаях они делались для того, чтобы в момент смерти душа могла покинуть тело. Дошли до нас и легенды о способности Меровингов исцелять наложением рук. Также они обладали даром ясновидения и экстрасенсорного общения, понимали животных и силы природы, им был знаком секрет долголетия.

Убеждение в существовании королевского знака широко отображено в литературных текстах. Общий сюжет является примерно следующим: вследствие случайности или злоумышления ребенок королевского рода теряется, а затем его находят и узнают о его королевском достоинстве по особой отметине. Есть истории про таких персон как Ричард Красивый, внук короля Фриза , близнецы Флоран и Октавиан, дети римского императора , Отонет, сын Флорана , Макер или Людовик, сын Карла Великого , Бев де Антон, предок которого был королем Шотландии , Гуго, сын герцога де Сен-Жилля и будущий венгерский король , Жан Тристан, сын Людовика Святого, выкраденный подлыми сарацинами прямо из колыбели , Дьедонне, сын короля Филиппа Венгерского , Лион, сын герцога Герпина Бурятского…

           Чаще всего средством узнавания служит родимое пятно (naevus) в форме креста, которое, как правило, располагается у ребенка на правом плече (реже на груди). Обычно оно красного цвета («краснее летней розы»), в исключительных случаях – белое. Этот крест и служит главным опознавательным знаком. Сей знак представляет собою «королевский крест», доказывающий, что в жилах его обладателя течет королевская кровь, что в будущем ему суждено взойти на престол. Примечательна поэма

поэма «Бев из Антона». До наших дней она дошла в четырех версиях: одной англо-нормандской и трех континентальных. Во всех оный Бев – найденыш, приходящийся внуком королю Шотландии. Однако королем (по одной версии – английским, а по двум другим – иерусалимским) он становится лишь в континентальных редакциях, причем именно в этих редакциях на теле у него имеется вещее пятно, в англо-нормандской же версии оно отсутствует. Такие сказания о будущих королях, наделенных знаками, много бытует романов. таковы, например, испанская «История королевы Себильи» , или итальянские рассказы о Беве из Антона, или, в особенности, пространная компиляция «Reali di Francia» (Короли Франции. –ит.) – переработка каролингской легенды, созданная около 1400 года Андреа ди Барберини, который подробно рассуждал о Niello (зд.родимое пятно. – ит.) и Croce di sangue (кровавый крест. – ит.) . В «Герцогине Паризе» Гуго, обладатель «королевского креста», становится, в конце концов, королем Венгрии, хотя в начале поэмы был просто сыном герцога. Любопытным исключением из этого правила является поэма о «Лионе Буржском»: ее заглавный герой в конце повествования королем не становится; он таинственно исчезает в стране фей; правда, корону получают его сыновья; поэт, вероятно, считал, что судьба человека, чьи дети восходят на престол, меж тем как сам он вместо того чтобы занять земной трон, отправляется в волшебное царство, – судьба, несмотря ни на что, поистине королевская.

В Англии это написанное в начале XIV века «Лэ о Хавелоке Датчанине». Хавелок действует также и в произведениях, написанных на французском или, точнее, на англонормандском языке, однако «королевским знаком, крестом сверкающим и прекрасным», награждает его только английское лэ, которое все исследователи признают сочинением совершенно самобытным. В Германии это вариант «Вольфдитриха», созданный примерно в середине XIII века, и, главное, «Кудруна», сочиненная около 1210 г. и являющаяся, по-видимому, древнейшим текстом, где фигурирует королевский сын, наделенный знаменитым крестом. Следует привести цитаты:

Мать близко видит сына с младенческих пелен,

А на груди ребенка был крест запечатлен,

И если у скитальца вы тот же знак найдете,

То, истине доверясь, вы сыном его назовете».

 

Жена благопристойно ему сказала туг:

«Пускай сначала люди в сторонку отойдут.

Достоин ли он трона, намерена узнать я».

Заветный крест узрела – и сыну открыла объятья.

 Во Франции начиная с XIII века трувер Адам де ла Аль, воспевая Карла Анжуйского, принца из династии Капетингов и короля Сицилии, утверждает, что «родился он с королевским крестом» . Также любопытна королевская грамота о помиловании и вот о чем говорится в этой грамоте. Дело происходит 18 или 19 июня 1457 г. в Бьялоне, деревеньке, затерянной в глубине одного из самых заброшенных районов Центрального Массива. Шестеро крестьян сидят за столом в харчевне; один их них – восьмидесятилетний крестьянин Жан Баттифоль. Разговор ведется о политике и о податях. Подати в здешнем краю непомерно велики; местный сборщик, по мнению крестьян, требует слишком многого и слишком часто накладывает арест на имущество неплательщиков. Знай король об этом, – говорит один из собутыльников, – он бы «выбранил» сборщика податей; в ответ старый Баттифоль произносит – я цитирую эту поразительную реплику дословно – следующее: «король есть король, но не пристало ему быть королем, ибо когда родился, не имел он на себе королевского знака, а ведь настоящий король должен иметь на себе знак королевской лилии». Иначе говоря: король (Карл VII) – незаконнорожденный сын (известно, что поведение Изабеллы Баварской было далеко не безупречным, и враги короля из Буржа не преминули этим воспользоваться), и доказательством незаконности его рождения служит тот факт, что, когда он появился на свет, на его теле не было видно королевского знака.

 В Германии утверждалось, что крест вещий имелся на спине у Фридриха Мейсенского, которого, по той причине, что по материнской линии он приходился внуком императору Фридриху II, последние сторонники Гогенштауфенов в Германии и Италии пытались представить законным наследником престола ; в это же самое время Адам де ла Аль воспевал Карла Анжуйского; в разных странах сторонники двух соперничающих принцев: сицилийского короля-гвельфа и его конкурента-гибеллина, – приписывали своим ставленникам один и тот же пророческий знак. Тот же знак – «белые волоски в форме креста» – с самого рождения имелся на спине у всех представителей императорской династии Габсбургов; так, во всяком случае, утверждал в конце XV века швабский монах Феликс Фабри, принадлежавший к числу их преданных сторонников . Наконец, еще позже, в эпоху религиозных войн, некоторые лютеране сочли, что тот же знак украшает спину саксонского курфюрста Иоганна Фридриха, который до тех пор, пока не потерпел поражение в битве под Мюльбергом, мечтал отнять у Карла V имперскую корону .

Подобные слухи, если верить свидетельству немецкого историка того времени Филиппа Камерария (Camerarius), ходили в начале XVII века даже в Англии. Яков I, которому, как известно, от рождения было предначертано занять шотландский престол –, по слухам, с самого юного возраста имел на теле знаки, обличавшие его великую будущность: льва, корону, а по некоторым отзывам еще и шпагу.

Во Франции к концу XV века сложилось убеждение, что всякий подлинно легитимный король должен иметь на своей коже знак своего происхождения, причем если изначально таким знаком считался ярко-красный крест, то в конце концов место креста заняла лилия. Немецкая традиция осталась верна кресту; однако немцы чаще всего считали, что крест этот не красный, а золотой. Именно такой крест отличает в «Кудруне» Хагена Ирландского, такой же, если верить сторонникам Фридриха Мейсенского, Иоганна Фридриха Саксонского, графов Габсбургов, имелся на теле у их повелителей . Само разнообразие этих легенд доказывает их жизнеспособность.

           Но почему люди того времени полагали, что знак на теле короля должен иметь форму креста и располагаться на плече, а точнее, на правом плече избранника? Невозможно не задаться этим вопросом. Так же невозможно и дать на него точный ответ; истоки коллективных представлений такого рода всегда крайне темны. Возможно, однако, высказать предположения. Наименее невероятным из них является следующее. В Средние века самым популярным из всех пророчеств был знаменитый стих из Книги Пророка Исайи (9, 6), в котором христиане видели предсказание рождения Христа. Его знали все, ибо тогда, как и теперь, стих этот входил в Рождественскую мессу. О Царе-мессии в Книге Исайи говорится: «владычество на раменах его», factus est principatus super humerum ejus .

[1] «Наш Мельхиседек, король и жрец, осуществляет светские и религиозные обряды» — лат.

 

[2] «После славословий апостолам следует славословить древних королей» — лат.

 

Реклама
Запись опубликована в рубрике Королевское дело с метками , , , , , , , , , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s