ИНГРИЯ-ФОЛЬКШТАТ В КОНТЕКСТЕ ОДАЛИЗМА.

Ниеншанц

Ниеншанц

    В некоторых статьях уже был бегло затронут вопрос географическо-ландшафтной исключительности нашего Края . Остановимся на этом подробнее, а также предлагаем ознакомиться с другой статьей на эту тему.

Многие мыслители и ученые в разное время приходили к выводу о существенном влиянии ландшафтов на формирование культур и этносов. Действительно, трудно не заметить некоторую связь между географией и очагами возникновения неординарных культур в истории человечества. Политкорректная «наука» обычно сводит этот вопрос к банальным представлениям об этом влиянии , все ограничивается рассуждениями о простой зависимости динамики развития культур от плодородия почв, удаленности от морских и речных торговых путей , климатических факторов связанных с сезонными изменениями в зависимости от широты локации. Однако существуют весьма убедительные теории, доказывающие более глубокое и ,даже порой ,ключевое влияние географических факторов . Одним из ученых обратившим внимание на то, что развитие культуры в контрастных ландшафтах происходит иначе, чем в монотонных, был Лев Гумилев, но его рассуждения об этом, как и теория о «пассионарных толчках» и наследственных типах поведения пришлись не ко двору…

Для большей убедительности приведем мысли авторов из разных эпох, разных профессий и противоположных политических взглядов.

Антони Паннекук (1873-1960) — астроном, член Нидерландской королевской академии наук, член коммунистической партии Нидерландов, в 1921 г отошел от политической деятельности и до 1946 года возглавлял Астрономический институт;

«По складу ума и образу мышления восточно-азиатские монголоиды совершенно отличаются от семитических и арийских народов Передней Азии. Там в странах ,прилегающих к Средиземному морю, богатое разнообразие лесистых гор и плодородных долин, знойных пустынь и прохладных оазисов, причудливых скалистых побережий зеленых островов, чрезвычайное разнообразие ландшафтов ,пейзажей и сил природы пробудило цветистую фантазию, которая создала пеструю процессию богов и богинь в качестве их олицетворения. Однако здесь, на Дальнем востоке, гнетущая власть бесконечных однообразных степей и могучих гор огромного континента подавляла воображение, и в результате трудной, а нередко и жестокой борьбы за существование выработала в человеке суровую уравновешенность мыслей и чувств.» А. Паннекук . «История астрономии»1951 г.

Ему вторит уже более развернуто наш современник Андрей Буровский- археолог, философ , «самый неполиткорректный писатель — историк современности», кандидат исторических наук, доктор философских наук, приверженец умеренных право-консервативных политических взглядов.

«Случайно ли, что формирование и неандертальцев, и самой активной формы человека современного физического типа идет в более холодных, непосредственно подверженных действию ледника районах? Ведь это происходит в наиболее мозаичных и вариативных районах ландшафтной оболочки.

Емкость пространства «запада». Ускорение течения времени. Гетерогенные территории обладают свойством, которое географы передают термином «емкость ландшафта». То есть это территории, на которых помещается много весьма различных по своим условиям районов. Гомогенные территории могут быть огромны по площади — и притом весьма однообразны. Таковы австралийские пустыни, дождевые экваториальные леса или западносибирская темнохвойная тайга.

А в одной маленькой Италии, Японии, Греции или Палестине на небольшой территории представлены области с чрезвычайно различными природными условиями. В этих странах всего несколько километров могут отделять берег субтропического моря от хвойного горного леса, мало отличающегося от таежного… Чем мозаичнее территория, тем напряженнее в ней жизнь, тем больше факторов приходится учитывать. Мозаичная территория отбирает людей с определенными психофизиологическими характеристиками — пластичностью поведения, активностью. Чтобы жить в таком регионе, приходится «выращивать» способность к многовариантному поведению, учиться рационально осмыслять действительность, быстро принимать решения, учиться новому и так далее. Приходится отражать в языке и в строе своих представлений более разнообразные реалии, осмысливать и комбинировать их, накапливать более разнообразный опыт. Тот, кто больше способен к творчеству, — выигрывает.

Чем среда обитания контрастнее и мозаичнее (гетерогеннее), тем плотнее ее пространственно-временные характеристики. Тем больше событий происходит в ней за единицу времени. Чем среда контрастнее, мозаичнее, вариативнее, тем интенсивнее отбор тех, кто умеет жить напряженно, рационально, многовариантно.

«Запад» представляет собой сегодня и представлял в ледниковое время уникальную на современном земном шаре среду — по степени своей гетерогенности, то есть по уровню контрастности, мозаичности, вариативности…

Причины сложения «запада» как предельно гетерогенного района коренятся в соединении здесь едва ли не всех возможных факторов, создающих контрастность.

Это — район молодого горообразования.

Это — район разломов и движения плит земной коры.

Это — район активного вулканизма.

Это — район покровного оледенения.

Это — район внутриконтинентальных морей.

Каждый из этих факторов сам по себе способен создавать контрастность и мозаичность в определенном географическом контуре.

По крайней мере с эпохи плейстоцена «запад» — уникальная на земном шаре территория по интенсивности протекающих в этом пространстве процессов в костной, живой и мыслящей природе.

Если последовательно учитывать все это, уже не будет удивлять давно известное: что в масштабах земного шара развитие культуры и социальных отношений и в плейстоцене, и в голоцене наиболее интенсивно протекало в регионе Переднего Востока — Средиземноморья — Европы.

Учитывая все, что сказано о «западе» как исключительном поле для эволюции цивилизации, приходится сделать вполне «невероятный» вывод: территориально основное поле эволюции мыслящего вещества сохраняется ни много ни мало — на протяжении последних 130 тысяч лет.» А.Буровский «Предки Ариев».

Совершенно очевидно, что наш край обладает почти всеми перечисленными параметрами. Через край проходит Лапландско-Нильский линеамент — колоссальный геологический разлом между Восточноевропейской и Западносибирской платформами и разлом между Русской платформой и Балтийским щитом , границу которого можно видеть невооруженным взглядом в Калининском районе. Край был районом сплошного покрытия ледником . Финский залив и Ладожское озеро фактически являются внутренними морями . Контрастность и мозаичность края ярко выражены- Карельский перешеек с его ледниковыми озерами и таежными лесами ,совсем не похож на южное приладожье с полями и болотами в долине Невы. Холмы Ижорской возвышенности ,обрывающиеся у побережья Балтики, совсем иные чем таёжное Веппское нагорье с многочисленными реками берущими там начало. Пейзажи побережья Балтийского моря разнятся от Прибалтийских песчаных дюн с соснами на южном берегу до Скандинавских фьёрдов и островов шхеров на северном. Молодость реки Невы-всего 4 тысячи лет тоже является примером «емкости пространства» и «плотности событийного времени».

            Как видим на лицо очевиднейшее «родство» Ингрии с «Западом» с Европой, даже новгородские земли — приильменье и Валдайское нагорье уже менее контрастны и мозаичны, далее уже подчеркнуто заканчивается европейская мозаичность и начинается области монотонных однотипных ландшафтов Московии .Такой подход в разграничении позволяет совершенно иначе посмотреть на вопрос географической границы европейского континента, с которой возникает много вопросов. Политическую границу Европы традиционно проводят по границам государств, признаваемых Западом своими, например в 15 веке ее проводили по западным рубежам Великого Княжества Литовского. А вот проведение географической границы по Кавказскому хребту, Каспийскому морю ,реке Урал и Уральскому хребту — признается лишь условно, очевидно что в Европе не считают Европой Башкирию, Калмыкию , Сыктывкар и Стерлитамак. А ведь Ингрия органически замыкает Европу ,безусловно являясь ее частью как географически, так и этнически- цивилизационно. Становится понятным почему в истории мы видим совпадение границ географической Европы с границей цивилизации здесь, в Ингрии. Невский край стал границей постоянного проживания викингов в раннем средневековье, здесь зародилось варяжское государство в приладожье — Ярлство Альдейгьюборг, древнейшее в восточной Европе, край стал вторым по населенности в Новгородской республике , связывая ее с Европой .Эти земли стали самой восточной частью расселения балтийских немцев, охотно селившихся в крае и составляющих до самой революции значительных 10% населения. После падения вольного Новгорода Швеция забрала эту землю под свою руку, и симптоматично что проживающие здесь новгородцы охотно пошли под руку шведского короля, справедливо считая , что после уничтожения московитами родного государства Европа-Швеция им ближе стократ, чем «единоверная» Московия , в шведскую Ингрию бежали даже новгородцы из приильменья .Подспудно даже в антиевропейской, ордынской империи здесь возник центр русского европеизма .

Можно уверенно утверждать, что край выковывал человека определенного типа, человека вольного, умелого и предприимчивого. Московия же, с ее однотипным ландшафтом , переходящим в азиатские бесконечные степи и леса породила полностью противоположный тип.

Сегодня в России среди прозападно настроенной «оппозиции» модно говорить что граница Европы и Азии проходит в головах людей, эта типичная для пост-советских(на самом деле глубоко советских до сих пор) интеллигентов абстрактность и неопределенность, лишь продляющая плен нашего безвременья.»Граница в головах» — это граница которой нет . Украинцы, Поляки, Литовцы не могли рассчитывать на европейскую судьбу в рамках СССР или СЭВ, не имея состоявшихся государств и проводя границу Европы «в головах» , ожидая когда Богучар, Дербент и Альметьевск «подтянутся»до их уровня. Для нас, русских европейцев, на этом судьбоносном историческом этапе крайне важно заявить свои права на конкретную землю- страну которую можно будет называть своей без оговорок .Фактически , вновь как при большевистском терроре ,стоит вопрос нашего биологического выживания . Только осознав географическую привязку к Европе, осознав важность ,первичность почвы мы сможем найти себя снова как европейский народ и обрести осязаемую родину .

 


INGROBAN

Реклама
Запись опубликована в рубрике Готский бастион, Материалы с метками , , , , , , , , , , , , , , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

1 отзыв на “ИНГРИЯ-ФОЛЬКШТАТ В КОНТЕКСТЕ ОДАЛИЗМА.

  1. 9:

    Henry Kuttner, «The Secret of Kralitz», 1936

    Я пробудился от глубокого сна и обнаружил две бледнолицые фигуры, безмолвно стоящие передо мной в темноте. Я сощурился, чтобы зрение приобрело четкость после сна. Одна из фигур нетерпеливо поманила рукой, и я внезапно осознал цель этого полуночного явления. Я ждал его много лет, с тех пор, как мой отец, барон Кралиц, поведал мне о тайне проклятия, нависшего над нашим старинным родом. Не произнося ни слова, я встал и последовал за своими проводниками по мрачным коридорам замка, являвшимся моим домом с самого рождения.

    Пока мы шли, в голове возникало строгое лицо отца и звучали его серьезные слова, когда он рассказывал мне о легендарном проклятии рода Кралица, неведомая тайна которого передавалась старшим сыновьям каждого поколения — когда наставал нужный час.

    — Когда? — спросил я у отца, лежавшего на смертном одре, сражаясь с приближающейся смертью.

    — Когда ты будешь способен понять, — ответил он, пристально глядя мне в лицо из-под своих кучных седых бровей. — Одним рассказывают тайну раньше, чем другим. Она передается со времен первого барона Кралица…

    Он прервался, схватившись за грудь. Прошло целых пять минут, прежде чем он набрался сил, чтобы продолжить своим раскатистым, сильным голосом. Барон Кралиц ровно дышал даже на смертном одре!

    Наконец он сказал:

    — Ты видел руины старого монастыря близ деревни, Франц. Первый барон сжег его и предал монахов мечу. Настоятель слишком часто препятствовал его прихотям. Девочка искала пристанища, и настоятель отказался выдать ее по требованию барона. Его терпению пришел конец — тебе известны истории, которые о нем рассказывают до сих пор. Он убил настоятеля, сжег монастырь и забрал девочку. Перед смертью настоятель проклял своего убийцу и его сыновей на многие поколения вперед. Суть этого проклятия и является тайной нашего рода. Я не могу сказать тебе, в чем оно заключается. Не пытайся этого выяснить, пока оно само тебе не откроется. Запасись терпением, и в нужный час хранители тайны проведут тебя по лестнице в подземную пещеру. Тогда ты и познаешь тайну Кралица.

    Как только последнее слово слетело с его губ, грозное лицо барона замерло со строгим выражением.

    Я не мог найти этот путь в глубине своих воспоминаний. Теперь же темные фигуры моих проводников остановились перед прорехой в мощенном камнем полу, откуда лестница, которую я никогда не видел во время своих странствований по замку, уводила в подземные глубины. Меня проводили вниз по лестнице, и я осознал, что там был какой-то свет — тусклое излучение, исходящее из неведомого источника и казавшееся совсем слабым для моих глаз, привыкших к полутьме.

    Спуск оказался долгим. Лестница заворачивалась, обвивая камень, и лишь качающиеся впереди фигуры выделялись в монотонии нескончаемого схождения. Наконец глубоко под землей ступеньки закончились, и через плечи своих проводников я увидел огромную дверь, преградившую наш путь. Она была грубо высечена из цельной породы, а над проемом виднелась загадочная и навевающая странную тревогу резьба из неизвестных мне символов. Дверь распахнулась, я вошел и остановился, всматриваясь в серую мглу.

    Я стоял на пологом склоне, уходившем на скрытое туманом расстояние, откуда доносились беспорядочно смешанные приглушенные вопли и пронзительные, резкие взвизги, смутно напоминающие бесстыдный смех. Темные мерцающие объекты то выплывали из тумана в поле моего зрения, то исчезали, и большие неясные тени проносились над головой на беззвучных крыльях. Недалеко от меня находился длинный прямоугольный каменный стол, за которым сидело два десятка мужчин, наблюдавших за мной глазами, тускло светящимися в глубоких впадинах. Двое моих проводников безмолвно заняли свои места среди них.

    Густой туман внезапно начал подниматься. Его небрежно уносило дыханием холодного ветра. Он быстро рассеялся, и стало видно, что вдалеке мгла достигла пещеры. Я молча стоял, охваченный могучим страхом и, как ни странно, столь же сильным и беспричинным восторженным трепетом. Часть моего разума будто вопрошала: «Что это за ужасы?» Другая же шептала: «Тебе знакомо это место!»

    Но я никак не мог видеть этого прежде. Если бы я знал, что лежит глубоко под замком, я бы не смог проспать и ночи из-за страха, который охватил бы меня. Тем временем, я безмолвно стоял, пока приливы ужаса конфликтовали во мне с экстазом, и наблюдал за жуткими обитателями подземного мира.

    Демоны, монстры, неименуемые твари! Кошмарные колоссы вопили во мраке, а аморфные серые особи, похожие на гигантских слизней, прямо выхаживали на толстых коротких ножках. Создания из бесформенной мягкой массы и существа с пламенеющими глазами, разбросанными по уродливым телам, как у мифического Аргуса, кишели и сплетались в зловещем свечении. Крылатые твари, явно не летучие мыши, метались, махая крыльями в темном воздухе, шипели и перешептывались — перешептывались человеческими голосами.

    Вдали, на дне склона, я различил холодный блеск воды — скрытый, лишенный солнца водоем. Расстояние и полутьма с милосердием отчасти скрывали тела, о размерах которых можно было лишь догадываться. Они резвились и кричали, нарушая покой поверхности озера. Колышущаяся тварь с натянутыми, как тент, кожаными крыльями воспарила над моей головой, таращась горящими глазами, а затем резко бросилась прочь и затерялась во мраке.

    И все время, что я дрожал от страха и отвращения, меня не покидало это зловещее ликование — голос, который нашептывал: «Тебе знакомо это место! Ты ему принадлежишь! Неужели ты не рад оказаться дома?»

    Я обернулся. Огромная дверь уже захлопнулась, не издав ни звука, и сбежать было невозможно. Затем на помощь мне пришла гордость. Я — Кралиц, а Кралиц не выкажет страха и перед лицом самого дьявола!

    Я шагнул вперед и предстал перед сидящими хранителями, пристально разглядывающими меня своими глазами с тлеющими огоньками. Переборов безумный страх, будто передо мной вот-вот окажется ряд лишенных плоти скелетов, я прошел во главу стола, где находилось нечто похожее на примитивный трон, и рассмотрел вблизи безмолвную фигуру справа от меня.

    Я вглядывался не в голый череп, а в мертвенно-бледное бородатое лицо. Изогнутые, полные губы были темно-красными, будто напомаженными, а безжизненный холодный взгляд был направлен сквозь меня. Нечеловеческая агония кипела в глубоких чертах белого лица, а во впавших глазах тлела гложущая боль. Я не надеюсь передать предельную странность и душевную атмосферу, окружавшую его и ощутимую почти так же, как смрадное могильное зловоние, поднимавшееся из его темных одеяний. Он указал запеленатой в черное рукой на пустующее место во главе стола, и я сел.

    О, это кошмарное чувство нереальности! Казалось, я находился во сне, а скрытая часть моего разума медленно переносилась из него в эту скверную жизнь, чтобы управлять моим телом. Стол был заставлен старомодными кубками и подносами, какими не пользовались уже сотни лет. На подносах было мясо, в украшенных камнями кубках — красное спиртное. Пьянящий, непреоборимый аромат плыл в мои ноздри, смешиваясь с могильным запахом соседей и затхлым привкусом этого сырого места, лишенного солнца.

    Все лица были обращены ко мне, — лица, казавшиеся странно знакомыми, хотя я и не знал почему. Всех их объединяли кроваво-красные чувственные губы, выражение терзающей агонии и горящие черные глаза, словно бездонные пропасти Тартара, глядевшие на меня до мурашек на коже. Но я — Кралиц! Я встал и смело заговорил на архаичном немецком, оказавшемся известным мне, когда слова слетели с губ:

    — Я Франц, двадцать первый барон Кралиц. Что вам от меня нужно?

    Вдоль стола прошел одобрительный шепот. Все зашевелились. В дальнем углу встал громадный бородатый мужчина со страшным шрамом, превратившим левую часть его лица в ужасную зарубцевавшуюся белую материю. Я вновь ощутил странный трепет, будто он был мне знаком. Я видел это лицо прежде и смутно припоминал, глядя на него в полумраке.

    Мужчина гортанно заговорил на старом немецком:

    — Мы приветствуем тебя, Франц, барон Кралиц. Мы приветствуем тебя и пьем за твое здоровье, Франц. И пьем за здоровье рода Кралица!

    С этими словами он взял кубок и высоко поднял его. Все, кто сидел вдоль длинного стола, укутавшись в черное, поднялись. Каждый высоко поднял свою украшенную камнями чашу и выпил за мое здоровье. Они пили до дна, наслаждаясь напитком, и я поклонился, следуя обычаю. Я заговорил, и слова будто непроизвольно вылетели из моих уст:

    — Я приветствую вас, хранителей тайны Кралица, и пью за ваше здоровье в ответ.

    Повсюду, вплоть до самых дальних углов тусклой пещеры, наступила тишина, и больше не было слышно ни воплей, ни завываний, ни безумного хихиканья летающих тварей. Мои спутники выжидающе наклонились в мою сторону. Стоя во главе стола, я поднял свой кубок и выпил. Напиток оказался крепким, бодрящим, со слабым неприятным привкусом.

    Внезапно я понял, почему терзаемое болью, опустошенное лицо говорившего показалось мне знакомым: я часто видел его среди портретов своих предков, когда из сумрака огромного зала хмурый, обезображенный лик основателя рода Кралица взирал на меня. В резком белом свете откровения я догадался, зачем все они были здесь. Я узнавал их одного за другим, вспоминая их двойников на холстах. Но что-то было по-другому! Словно неосязаемая вуаль, на призвавших меня измученных лицах лежала печать неискоренимого зла, странным образом изменившая их черты, так что я не был вполне уверен, что узнал их все. Одно бледное, сардоническое лицо напомнило мне лицо отца, но я не мог сказать наверняка — настолько чудовищно изменилось его выражение.

    Я ужинал со своими предками — с родом Кралица!

    Мой кубок все еще был высоко поднят, и я осушил его. Мрачное откровение неким образом не стало совсем неожиданным. Странный жар в моих жилах возбудил меня, и я громко рассмеялся в зловещем восторге, овладевшем мной. Остальные тоже засмеялись, издавая глубокие гортанные звуки веселья — словно волчий вой, словно искаженный смех мужчин, растянутых на дыбе, словно безумный адский смех! А по всей туманной пещере разносился шум, издаваемый дьявольским отродьем! Огромные фигуры, возвышавшиеся над высокими скалами, ликовали громоподобным хором, и летучие создания хитро хихикали над головой. И в том необъятном пространстве накатывало волной страшное веселье, пока наполовину скрытые из виду твари в черной воде не завопили, ударив по моим барабанным перепонкам, и невидимая крыша вдали не вернула ревущее эхо.

    И я смеялся вместе с ними, смеялся, словно сумасшедший, пока не пал, обессиленный, в свое кресло. На другом конце стола заговорил мужчина со шрамом, и я обратил свой взор к нему.

    — Ты достоин находиться в нашем обществе и достоин вкушать с нашего стола. Мы выпили за здоровье друг друга, теперь ты — один из нас. Так давай же вкушать вместе.

    И мы принялись за еду, разрывая сочное белое мясо на украшенных подносах, как голодные звери. Странные монстры прислуживали нам, и от холодного прикосновения к моей руке я повернулся и увидел жуткую красную тварь, наполнявшую мой кубок — похожую на ребенка с содранной кожей. Странным — странным и предельно кощунственным был наш пир. Мы кричали и смеялись, принимая пищу в смутном свете, а зловещая орда рокотала вокруг. Это был ад под замком Кралица, и происходило это в праздничную ночь.

    Мы пели бодрую застольную песню, покачивая кубками из стороны в сторону в ритм нашего голосистого пения. Это была старинная песня, но ее устаревшие слова не причиняли затруднений: я произносил их, будто заучил еще сидя на материнских коленях. При мысли о матери по моему телу внезапно пронеслись дрожь и слабость, но я отогнал их глотком пьянящего напитка.

    Долго, очень долго мы пели и пировали в огромной пещере, а потом все вместе встали и двинулись к месту, где узкий дугообразный мост нависал над темными водами озера. Но я не могу рассказывать ни о том, что было на другом его конце, ни о том, какие неименуемые вещи я там видел — и какие делал! Я познал грибообразных, нечеловеческих тварей, обитающих на далеком холодном Югготе, циклопические формы, посещающие недремлющего Ктулху в его подводном городе, странные наслаждения, которым предаются приверженцы чешуйчатого, сокрытого Йог-Сотота; познал я и невероятный обычай, по которому Иод, являющий Источник, почитается за пределами далеких галактик. Я проник в темнейшие глубины ада и вернулся назад смеясь. Я был един с остальными темными хранителями, примкнув к ним в вакханалии ужаса, пока человек со шрамом не заговорил с нами снова.

    — Наше время истекает, — сказал он, напоминая в полумраке горгулью своим белым лицом со шрамами и бородой. — Вскоре нам предстоит расстаться. Но ты — истинный Кралиц, Франц, и мы встретимся снова, и будем веселиться дольше, чем ты думаешь. Выпьем в последний раз!

    Я выпил с ними.

    — За род Кралица! Да не пасть ему во веки веков!

    И с криками ликования мы допили остатки жгучего напитка.

    Затем на меня обрушилась странная усталость. Вместе с остальными я повернулся спиной к пещере и тем очертаниям, что скакали, вопили и ползали по ней, и направился вверх через резной каменный вход. Мы двигались колонной по лестнице, бесконечно вверх и вверх, пока наконец не вышли через зияющие дыры в каменных плитах. Затем темной, безмолвной компанией мы переходили нескончаемые коридоры. Тогда обстановка стала казаться мне странно знакомой, и внезапно я узнал ее.

    Мы находились в просторных усыпальницах под замком, где бароны Кралицы были погребены в строгом порядке. Каждый лежал в каменном гробу в отдельной камере, которые примыкали друг к другу, словно бусинки в ожерелье. Мы прошли от дальних гробниц ранних баронов к свободным усыпальницам. По древнему обычаю каждая могила и каждая гробница оставались пустыми, пока не придет время для их использования, и тогда огромный каменный гроб с мемориальной надписью занимал свое место. Этот склеп был подходящим местом для сокрытой здесь тайны Кралица.

    Вдруг я осознал, что со мной не было никого, кроме бородатого мужчины, обезображенного шрамом. Остальные исчезли, но глубоко в душе я не скучал по ним. Мой спутник вытянул укутанную в черное руку, остановив меня, и я вопросительно повернулся к нему. Он звучным голосом произнес:

    — Теперь я должен тебя покинуть. Я должен вернуться на свое место.

    И указал туда, откуда мы пришли.

    Я кивнул, так как уже понял, для чего мои спутники были со мной. Я знал, что каждый барон Кралиц лежал в своей гробнице, поднимаясь лишь в образе чудовищной твари, не относящейся ни к живым, ни к мертвым, чтобы спуститься в подземную пещеру и принять участие в зловещей вакханалии. Я также понял, что с приближением рассвета они возвращались в свои каменные гробы, чтобы впасть в смертоподобный транс, пока заходящее солнце не принесет им кратковременное освобождение. Мои собственные занятия оккультизмом позволили понять эти страшные воплощения.

    Я поклонился своему спутнику и собрался пройти обратно в верхнюю часть замка, но он преградил мне путь. Он медленно покачал головой, его шрам выглядел отвратительно в светящемся полумраке.

    — Мне еще нельзя идти? — спросил я.

    Он смотрел на меня измученными, тлеющими глазами, которые заглядывали в самый ад, и указал на то, что находилось подле меня. Тогда во вспышке кошмарного понимания я познал тайну проклятия Кралица. Мне явилось знание, превратившее мой разум в страшную тварь, в темных очертаниях которой мне предстоит вечно кружиться и кричать, — жуткое постижение момента, когда каждый барон Кралиц вступал в братство крови. Я понял — я понял! — что в этих гробницах никогда не бывало ни единого гроба, а на каменном саркофаге у своих ног прочитал надпись, открывшую мне мою судьбу, — мое собственное имя: «Франц, двадцать первый барон Кралиц».

    © Перевод. Артём Агеев, 2013

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s